XI фестиваль музыкальных театров «Видеть музыку» открылся в столице. В числе первых спектаклей его программы — новая работа Театра музыкальной комедии из Северной столицы: прославленный коллектив привёз в Москву мюзикл Александра Журбина «Биндюжник и Король».

Три месяца на сценах столичных театров будет царить «Видеть музыку»: грандиозный фестиваль-праздник вновь проводит Ассоциация музыкальных театров России при поддержке Министерства культуры РФ и Президентского фонда культурных инициатив. Все жанры музыкального театра традиционно представлены в афише фестиваля, а его география охватывает не только российские театры от Петрозаводска до Якутска, но и выплескивается за пределы нашей страны — на московских сценах ожидаются гости из Белоруссии и Узбекистана.

В этом году на фестивале, определённо, царит его величество мюзикл — спектаклей этого жанра в афише больше всего: самый демократичный и популярный вид музыкального театра будет явлен в столице во всём своём многообразии, существенно расцветив и без того небедную московскую театральную реальность. В этом пиршестве у гостей из Города на Неве — особое место: питерская Музкомедия — театр с репутацией и традициями (через три года он отметит своё столетие), коллектив, всегда демонстрирующий высочайшее качество и вызывающий уважение профессионализм. Репертуар ведущего отечественного театра «лёгких жанров» колоссален и разнообразен: от классических оперетт (некоторые из них — почти что оперы) до всего многоцветья мюзиклов разных национальных традиций и стилей. Отечественные образцы последнего составляют существенную часть золотого фонда этого коллектива.

Премьера одного из лучших мюзиклов Александра Журбина состоялась прошлой осенью и была приурочена к 80-летию выдающегося композитора. На постановку непростого сочинения театр ангажировал мастера из Москвы — режиссёра Евгения Писарева: хотя сам он родом из драматического театра, в музыкальном поставил уже немало и преимущественно успешно. В этой работе он решил максимально соединить плюсы обоих видов театра и реализовать свой опыт работы в обеих театральных ипостасях.

Именно поэтому он привлёк в спектакль множество артистов из других театров обеих столиц — Театра имени Ленсовета, Театра имени Пушкина, Александринского театра, Театра «Монплезир», ТЮЗа имени Брянцева, Театра комедии имени Акимова, Театра «Буфф»: «Возник вопрос с жанровым определением „музыкальная трагикомедия“, — утверждает режиссёр. — Мощная драматическая основа требовала серьёзных актёрских сил. Было понятно, что эта история может сработать, только если в спектакле будет другой замес — из драматических артистов». Не умаляя умений артистов Музкомедии, всё же стоит отметить, что изначально режиссёром спектакль мыслился не вполне как мюзикл — а скорее как драматический спектакль с музыкальной основой, хотя, конечно, благодаря силам Музкомедии — яркий оркестр, точный хор, настоящий вокал в ролях, требующих полноценного пения, — его музыкальная составляющая оказалась ничуть не слабее драматической актёрской игры.

Огромная серая лестница во всю сцену до колосников — конечно же, это Потёмкинская, символ Одессы: никакой другой декорации в спектакле нет (сценография Зиновия Марголина), всё действие разворачивается здесь, словно намертво привязывая историю «одного семейства с Молдаванки» к колоритному локусу на карте мира, в котором жизнь еврейского народа развивалась по особым правилам, создав вселенную-микрокосм, по-своему легендарный, память о котором жива до сих пор, хотя самого того мира уже давно нет.

Шесть повозок расставлены на разных уровнях этой лестницы: они — и олицетворение бизнеса главного героя, из-за которого, собственно, и случится трагическая развязка истории, и символ замкнутости этого мирка, его ограниченности и приземлённости. Всё в спектакле происходит на грандиозной лестнице, как на подиуме, где все мотивы и вся подноготная героев на виду, как под лупой, и одновременно между полудюжиной этих биндюг: словно выскочить за пределы этой «ойкумены» не дано никому — герои намертво привязаны к веками «освящённому» месту. Попытка бегства в Бессарабию, замышляемая Менделем Криком и Маруськой, — столь же иллюзорна, как и их чувства: паутина одесских «еврейских понятий» цепко держит своих жертв, намертво привязывая к городу их вечной судьбы.

Пронзительный свет Константина Бинкина полутонами и резкими контрастами плетёт визуальную драматургию ауры спектакля: фактурные костюмы Марии Даниловой и Дениса Шевченко, исторические по своему замыслу, отсылающие к эпохе рубежа веков, восполняют недостающий реализм метафорической сценографии — вместе они достигают заветного баланса между конкретным и условным, не разрушая обаяние локуса и исторического контекста и одновременно выводя повествование на уровень глобальных философских обобщений.

Яркость актёрских работ придаёт спектаклю невероятную рельефность: каждый образ колоритен и запоминается. Грубый и властный Мендель, теряющий в финале всю свою грозность и спесь, — мощный Олег Андреев. Скорбная Нехама — пронзительная Юлия Асоргина. Циничный и жёсткий Беня, копия своего папаши, — блистательный Роман Дряблов. Колоритная Двойра, одесская мадам Грицацуева, — невероятная Татьяна Кулакова. Юркий болтун Боярский — феерический Иван Корытов. Обаятельная красавица Маруська — романтическая Анастасия Вишневская: у неё единственной, пожалуй, вокальная компонента роли превалировала над драматической, но оно того стоило — пела артистка легко и выразительно, её журчащее сопрано буквально околдовывало не только старого Менделя, но и весь зал. Ну и, конечно, звёздный Сергей Мигицко — Арье Лейб: его проживание образа трудно даже назвать актёрством, настолько оно глубоко и сильно. Перечислять роли и их героев-исполнителей можно долго — каждая работа — настоящая жемчужина. А все вместе они ценны гармоничным ансамблем: ставка на сборную индивидуальностей из разных театров страны полностью себя оправдала.

Евгений Писарев «сколотил» крепкий по пригнанности всех компонентов спектакль, и одновременно — ёмкий портрет локуса, портрет эпохи, портрет специфического мира, колорит и флёр которого мастерски передан в этой незаурядной работе прославленного коллектива. Горький юмор и будничная жестокость, низменность устремлений и философское отношение к действительности, грубоватая прямота и всегдашняя изворотливость, наконец, бесконечное обаяние еврейского мелоса, из которого Журбин со знанием дела соткал музыкальный образ вселенной, которой больше нет, — компоненты бессмертной литературы Исаака Бабеля, пересказанные для театра Асаром Эппелем, сложились в новую, очень сильную работу питерского коллектива, которую без преувеличения можно назвать лучшей интерпретацией популярного мюзикла, живущего на наших сценах давно и успешно.

Александр МАТУСЕВИЧ
Фотографии Анны Пенто
предоставлены пресс-службой Театра музыкальной комедии